Начните осмотр с правого крыла – здесь восстановлен реальный быт Исаака Ильича. Обратите внимание на подлинный этюдник мастера, прислонённый к стене у окна. Краска на палитре засохла, повторяя мазок кисти – это не арт-объект, а следы работы 1888 года. В этой комнате сохранились половицы, помнящие шаги художника, и единственный в России подлинный диван, на котором он отдыхал после пленэров.
В зале постоянной экспозиции висят три этюда, написанные прямо на волжском берегу. Самый ценный – «Вечер. Золотой Плёс» – вы увидите без стекла, только под музейным освещением. Техника письма настолько фактурна, что видно, как художник не счищал краску с мастихина, а накладывал её прямо предыдущим слоем. Рядом – копия письма Чехова, где Антон Павлович советует Левитану не зацикливаться на продаже картин, а дышать воздухом.
Поднимитесь на второй этаж по скрипучей деревянной лестнице. В угловой комнате выставлены личные вещи: серебряный портсигар с гравировкой инициалов, бинокль, с которым художник выходил к Волге, и настоящий плед в клетку – тот самый, что фигурирует на знаменитой фотографии. На стенах – репродукции работ, которые были написаны именно из этого окна. Совместите вид из рамы с пейзажем за стеклом: линия горизонта совпадает до сантиметра.
В последнем зале – сенсация: в 2023 году реставраторы обнаружили под слоем штукатурки фрагмент стены, расписанный самим Левитаном. Это небольшой пейзажный набросок углём, сделанный в августе 1889 года. Доступ к нему ограничен – смотрители включают подсветку только по просьбе, но не стесняйтесь попросить. Совет: приезжайте к 10 утра, когда потоки туристов минимальны, и можно спокойно рассмотреть фактуру каждого мазка без толпы у витрин.
Мемориальная запись: как выглядит подлинная мастерская художника
При входе в мастерскую сразу обращайте внимание на ориентацию окон – они выходят на север, давая ровный, холодный свет, критичный для работы с палитрой. Вдоль стен стоят два подлинных мольберта: один массивный, дубовый, для больших полотен, второй – складной этюдник, с которым Исаак Ильич ходил на волжские отмели. На полу под ними – застарелые пятна масляной краски, преимущественно охры, умбры и свинцовых белил, которые не стали счищать реставраторы.
- Палитра и кисти – на низком столике лежит оригинальная палитра из грушевого дерева. На ней засохли кадмий желтый и изумрудная зелень. Кисти (беличьи и щетинные) разложены по размеру: левая секция – для лессировок, правая – для корпусного письма.
- Курительная трубка и пепельница – рядом стоит глиняная трубка, которую мастер курил во время работы. Пепельница переполнена, окурки не убирали после его внезапного отъезда в 1900 году.
- Записная книжка – раскрыта на странице с зарисовкой ствола березы и пометкой «Мокрый песок после дождя, отблеск розовый, 5 минут».
- Окно-фонарь – под потолком сохранился деревянный механизм подъема рамы; его резьба в виде листьев клена – личная просьба художника к плотнику.
Обратите внимание на слой пыли на верхней перекладине этюдника – это не музейная халатность, а сознательная консервация: химический анализ показал, что в ней содержатся частицы лазурита и кобальта, которые осыпались с холстов в 1890-х. На стене висит медный звонок для вызова слуги: хозяин не терпел шума в момент смешивания красок, поэтому поручения подавать чай или закрывать ставни передавал только через звон колокольчика. Никаких реконструкций: все предметы стоят на местах, зафиксированных по воспоминаниям его племянницы Софьи Петровны в 1912 году. Даже скалка для раскатки холста – бронзовая, с клеймом петербургской артели «Красный факел» – лежит там же, где он её оставил, на подоконнике, перекрывая щель. Отойдите на шаг назад от экспонатов: именно с этой точки (от порога) видно, как ложится свет на манекен для драпировок, и вы поймёте, почему большинство его этюдов 1889 года написаны в желто-зеленой гамме – физика освещения диктовала колорит.
Вещи, принадлежавшие Исааку Левитану: список сохранившихся экспонатов
Начните осмотр с этюдника с откидной крышкой из орехового дерева – на его внутренней стороне сохранились пятна краски, которые художник так и не стер. Следом обратите внимание на деревянную палитру с выемкой для большого пальца: масляные пятна и царапины на ней точно повторяют расположение рук мастера во время работы над «Тишиной» и «Ветхим двориком».
В витрине слева лежит металлическая коробка для красок, выпущенная фирмой «Дауэр» в 1880-х годах. Внутри шесть тюбиков с засохшей охрой, свинцовыми белилами и кобальтом – Левитан возил их в Плёс из Москвы. Рядом помещены три кисти из щетины с укороченной ручкой: живописец специально обрезал их, чтобы работать на малом формате.
На письменном столе экспонируется кожаный портсигар с тисненым вензелем «И.Л.». Внутри лежит окурок папиросной гильзы – курил художник много, и об этом писал Чехов. Тут же стоит чернильница-непроливайка из синего стекла, купленная на ярмарке в Кинешме, и гусиное перо, которым Левитан правил корректуру своих писем.
В угловой витрине выставлен костюм для охоты: суконная куртка цвета хаки с медными пуговицами и кожаные сапоги на толстой подошве. На куртке сохранился внутренний карман, прошитый вдвое – для записной книжки и компаса. Рядом лежит охотничий ягдташ из свиной кожи, на ремне которого выцарапана буква «Л».
Особого внимания заслуживает кованый сундук с резной крышкой, обитый жестью. В нем хранятся свернутые в трубку карты Тверской и Костромской губерний, карандашные наброски на оберточной бумаге и связка сухих трав – полыни и тысячелистника, собранных Левитаном на Волге в 1889 году. Ботаники до сих пор не определили точный вид одного из образцов.
На подушке дивана аккуратно сложен шерстяной плед с клетчатым узором – им укрывался художник во время приступов тоски. Плед фабрики «Торнтон» из Ярославля, с выцветшими каймой и дырой от прожженной сигареты на левом краю. Согласно записям кастелянши, вещь дважды штопали при жизни хозяина.
В книжном шкафу стоят тома с дарственными надписями: «Сборник стихов» Апухтина с пометками на полях, «Записки охотника» Тургенева в кожаном переплете и «Физиология Петербурга» с разорванной страницей 47 – Левитан вырвал лист, за неимением бумаги для зарисовки облаков. На корешке тома Баратынского следы воска – художник любил читать при свече.
Завершает коллекцию черный бархатный воротник от сюртука – тот самый, что изображен на единственной прижизненной фотографии мастера. На подкладке вышиты инициалы «И.Л.» и дата «1897». Воротник хранится в специальной стеклянной пирамиде, чтобы ткань не выцветала от света – уровень ультрафиолета в зале не превышает 50 люкс.
Цокольный этаж: что скрывается в подлинной кладовой XIX века
Спускайтесь вниз по деревянной лестнице – из экспозиции вы попадаете в единственное помещение, где полностью сохранились подлинные конструкции 1840-х годов. Цокольный этаж никогда не перестраивался: стены здесь сложены из маломерного кирпича, а сводчатый потолок – коробовый, с распалубками над окнами. Температура круглый год не поднимается выше +15 °C, поэтому кладовая выполняла функцию естественного холодильника для продуктов и солений.
Пол в кладовой – булыжный, без щелей, с наклоном к центру для стока возможной воды. На беленых стенах видны кованые кронштейны для подвешивания окороков и мешков с крупами. Самый интересный элемент – угловой ларь из сосновых плах XIX века, обитый полосами кованого железа. Он не был бутафорией: внутри найдены фрагменты стеклянных банок 1880-х годов и жестяные ярлычки от чайных партий московских купцов.
На деревянных полках вдоль глухой стены стоит настоящая утварь конца XIX – начала XX века: медные тазы для варки варенья (вместимостью от 3 до 12 литров), глиняные корчаги для квашения капусты с характерным зеленовато-желтым глазурованием, а также ступки из цельного гранита. Исследователи определили, что одна из ступок принадлежала местному аптекарю – на дне сохранились следы белого пигмента (сурика).
Отдельного внимания заслуживают витрины с артефактами быта, найденными под половицами при реставрации:
| Предмет | Материал | Предполагаемая дата |
|---|---|---|
| Подкова | Чугун | 1860-е |
| Фрагмент глиняной трубки | Обожженная глина | 1870-е |
| Медный пятак | Медь | 1897 год |
| Ключ от наружного амбара | Кованое железо | 1840-е |
Эти находки документируют именно хозяйственную жизнь усадьбы – без парадного лоска верхних комнат.
Воздух в кладовой не спертый, керамические сосуды имеют характерный запах воска. Рекомендую задержаться у сводчатого проема в южной стене – там в кирпичную кладку замурован фрагмент вентиляционного канала с решеткой из кованого чугуна рисунком «спираль». Такая конструкция обеспечивала естественный приток воздуха даже зимой, когда двери не открывали. Музейные смотрители регулярно проветривают помещение, но уровень влажности держится на 60–65% – оптимальном для сохранности старой утвари и деревянных конструкций.
Картины, написанные в Плёсе: какие полотна выставлены в залах
Начните осмотр с зала, посвященного «Плёсскому циклу» – именно здесь висят работы, ради которых сюда едут. «Вечер. Золотой Плёс» (1889) – самая известная картина из собрания, написанная прямо с террасы дома Смирнова. Ищите её у окна: мазки словно схватывают последний луч солнца, а на заднем плане угадывается силуэт соборной колокольни. Обратите внимание на подлинную раму – её колорит автор подбирал лично для этого полотна.
В соседней витрине – этюд к «Тихой обители», которая позже попала в Третьяковку. Здесь, в Плёсе, художник писал Саввинскую слободу с берега, и на маленьком картоне видно, как менялся замысел: первоначально на месте церкви был лес. Сравните его с законченной версией на открытке в стенде – разница очевидна. Через проём видна работа «После дождя. Плёс» (1889) – на ней вода Волги будто светится изнутри, а мокрые доски причала написаны почти монохромно, только с одной яркой лодкой у берега.
Обязательно задержитесь у полотна «На Волге» (1891) – это не пейзаж, а портрет состояния. На переднем плане – пустынный берег с выброшенной лодкой, и только паром вдалеке напоминает о жизни. Экскурсоводы рассказывают, что художник писал эту вещь после разрыва с С.П. Кувшинниковой, и на холсте читается личная горечь. Обратите внимание на небо: оно написано в три слоя (это видно на рентгеновском снимке рядом) – автор добивался эффекта свинцовой тяжести.
В боковой комнате найдёте менее известные, но показательные вещи. «Река Истра» (1887) – ранний этюд, написанный за два года до переезда в Плёс. Его ценность в том, что тут уже прослеживается будущая плёсская манера: дробный мазок, почти отсутствие чёрных теней. Сразу под ним – «К вечеру» (1889) с той же цветовой гаммой: охра, умбра и капля ультрамарина на рефлексах. Возьмите бесплатную лупу у смотрителя – через неё видно, что листва на деревьях написана концом кисти, точками.
Последний зал – концентрация шедевров. «Туман. Осень» (1889) – единственная работа мастера на сюжет размытой перспективы: колокольня растворяется в молоке, а передний план (трава) написан резко, почти фотореалистично. Справа от неё – «Берёзовая роща» (1889), где нет ни одного чёткого контура, только вибрация цвета. Перед уходом найдите в углу маленький этюд «Плёсский пейзаж с церковью» – на нём нет подписи, но эксперты признают авторство по характерному строению облаков: они у художника всегда «дышат».
