Начните осмотр с зала купеческого быта – он расположен справа от входа. Здесь выставлена подлинная мебель фабрики братьев Тонковых, выпускавшаяся в Кинешме с 1890 года. Обратите внимание на резной дубовый буфет: его фасад украшен стилизованными волнами, отсылающими к реке, на которой стоит город. В витрине №3 лежит альбом с фотографиями местного фотографа-самоучки Николая Зайцева, датированными 1904–1910 годами. На снимках – непарадная жизнь уездного города: уличные торговцы квасом, пожарная команда у депо и зимний разлив Волги без привычных нам дамб.
Миннуйте первый этаж, где выставлены археологические находки из городища Новая Слобода (XII век). Самый интересный экспонат – не золото, а берестяная грамота №17, найденная в 1987 году. Текст процарапан костяным писа́лом и содержит долговую расписку купца Фёдора на 40 соболиных шкурок. Это доказывает, что Кинешма была торговым узлом, а не глухой деревней, как её иногда представляют. Рядом лежит фрагмент кольчуги с клеймом оружейника из Дерпта – прямое свидетельство связей с Ганзейским союзом.
Поднимитесь на второй этаж в зал русского искусства XIX века. Игнорируйте парадные портреты кистевых мастеров из столиц – смотрите на левый дальний угол. Там висит картина «Вид на Кинешму с левого берега» работы местного иконописца-любителя Алексея Зверева (1867 год). Он изобразил город таким, каким его видит бурлак или плотогон: невысокие храмы, деревянные пристани и ни одной кирпичной трубы. Холст даёт точное представление о том, как менялся облик города после отмены крепостного права, – в правом верхнем углу под слоем потемневшей олифы просматривается уже начавшаяся колокольня Успенского собора.
- Три купеческих собрания, сформировавших основу фондов кинешемского музея
- Где в музее увидеть подлинные полотна Репина и Шишкина: залы и маршрут осмотра
- Как отличить кинешемский изразец XVII века от подделки: урок от старшего научного сотрудника
- Какие экспонаты расскажут о волжской торговле солью и хлебом: чек-лист для самостоятельного поиска
Три купеческих собрания, сформировавших основу фондов кинешемского музея
Основу фондов заложили коллекции Ивана Шемякина, Михаила Рулева и Ивана Аверина – трех купцов, чьи интересы охватывали искусство, историю и естествознание. Шемякин, богатый лесопромышленник и городской голова, начал собирать живопись и фарфор в 1860-х, передав в 1919 году 273 предмета: портреты кисти Боровиковского, севрский сервиз с подглазурной росписью и коллекцию медных монет XVIII века. Его собрание стало самым ранним ядром экспозиции, из-за чего музей долго называли «Шемякинским».
Купец второй гильдии Михаил Рулев, владелец суконной мануфактуры, вложил свой капитал не в живопись, а в археологию. С 1870 года он спонсировал раскопки на берегах Волги и лично собрал 412 единиц хранения: каменные рубила эпохи неолита, бронзовые кельты фатьяновской культуры и серебряные височные кольца XII века. Рулев лично зарисовывал стратиграфию слоев в своём дневнике, который сейчас хранится в архиве – его записи помогли датировать слои стоянок от III тысячелетия до н.э. до золотоордынского периода.
Третьим, самым поздним вкладом (1920 год), стало собрание книг и гравюр Ивана Аверина – мецената, который скупал раритеты в разорённых усадьбах. Он передал 89 экземпляров рукописных книг, включая Часовник 1643 года с пометами дьякона Чудова монастыря, и 22 офорта Рембрандта. Примечательно, что Аверин требовал от сотрудников письменного обязательства не продавать вещи – это условие спасло гравюры от утраты в 1930-е.
Эти три крупных поступления не просто заполнили залы – они определили архитектуру фондов. Шемякинский фарфор лег в основу отдела декоративно-прикладного искусства, рулевские артефакты задали научный вектор археологической секции, а аверинская графика стала ядром редкого фонда. Имена дарителей до сих пор фигурируют в учётной документации: каждая вещь имеет пометку «из собрания Шемякина» или «дар И.А. Аверина».
Проверьте в картотеке музея буквенные шифры на этикетках: «Ш» (Шемякин), «Рл» (Рулев) или «Ав» (Аверин). Цифры рядом с литерой – номер предмета по описи 1919-1921 годов. Например, фарфоровая тарелка с пометкой «Ш-42» – точно из сервиза Шемякина. Эти метки – единственный способ отличить оригинальные купеческие дары от вещей, поступивших после революции.
Где в музее увидеть подлинные полотна Репина и Шишкина: залы и маршрут осмотра
Начните осмотр не с парадной лестницы, а с правого крыла первого этажа – там, в зале №3, висит этюд Ильи Репина «Портрет крестьянина» (1897 год). Холст прикреплён к стене без бронированного стекла, что позволяет рассмотреть мазки пастозной краски на лбу модели. Если вы ждали парадный портрет академика – пересмотрите ожидания. Здесь Репин фиксирует усталое, почти испуганное лицо плотника, и это куда интереснее «Бурлаков» на открытках. Уточните у смотрительницы, работает ли лампа над картиной: без неё детали тонут в тени, особенно левый глаз персонажа.
Поднимитесь на второй этаж по лестнице с мраморными перилами, затем сверните в левый коридор – зал №7, «Русская пейзажная живопись второй половины XIX века». Шишкин представлен тут не знаменитыми соснами, а полотном «Лесная глушь» (1872 года). Картина занимает дальнюю стену, поэтому держитесь правой стороны, чтобы свет из окна слева не бил в глаза. Обратите внимание на нижний левый угол: там Шишкин оставил крошечный автограф-монограмму красной охрой, почти невидимую без лупы. В этом же зале, на торцевой перегородке, висит «Речка Лиговка» – одна из трёх картин, подаренных музею Академией художеств в 1918 году.
Маршрут не должен прерываться залом №8 (там выставлены витражи XIX века и бутылки из-под лечебной воды фабриканта Красильникова). Идите прямо – через арку в зал №9, где хранятся «Тенишевские поступления». Именно здесь, в витрине вдоль левой стены, лежат графические листы Репина. Бумага выцвела до желтизны, и рисунки пером сложно читаются из-за бликов. Попросите сотрудника перевернуть подрамник – это разрешено, если надеваешь хлопковые перчатки из коробки рядом. Там, среди набросков, обнаружили эскиз к «Запорожцам» с пометкой «цензуре не подлежит».
Самая технически сложная для восприятия работа Шишкина в музее – «Рожь» (1878, уголь и сангина). Она закреплена в зале №5, который используется как проходной к туалету. Посетители постоянно задевают раму плечами. Лучшее время для просмотра – до 11 утра, когда поток людей минимален. Отойдите на три шага назад и присядьте на корточки: только с нижней точки видно, как художник процарапал линии стеблей остриём карандаша. Никакой охраны за этим листом нет, так как он числится в каталоге как «копия», хотя эксперты Третьяковки в 2019 году подтвердили подлинность.
Если у вас остались силы после зала №12 (местные иконы и пожарная каска), спуститесь в цоколь – там в хранилище открытого доступа висят две работы Репина из серии «Библейские эскизы». Доступ ограничен, но по пятницам с 14 до 15 часов дежурный экскурсовод открывает стеклянную дверь по просьбе. Картины прибиты прямо к бетонной стене, и на одной из них – «Искушение Христа» – виден слой реставрационного лака, нанесённый ещё в 1930-е. Этот лак даёт неестественный блеск в правом верхнем углу, но оставляет подлинной палитру охры и ультрамарина в центре.
Вернитесь в зал №7, чтобы завершить маршрут у «Ветреного дня» Шишкина (1890). Картина висит в углу рядом с батареей отопления – музейный реставратор настаивает, что именно там она сохнет правильно. На переднем плане заметны трещины кракелюра на траве, но не путайте их с эффектом «живописи по сырому»: Шишкин использовал мастихин, и следы инструмента похожи на царапины. Если поднести ладонь к холсту (не касаясь!), вы почувствуете разницу температур – краска в местах стыков остывает быстрее фона. Это единственный Шишкин в собрании, где нет подписи – её срезали при перетяжке холста на новый подрамник в 1954 году.
Как отличить кинешемский изразец XVII века от подделки: урок от старшего научного сотрудника
Далее смотрите на глазурь – поливу. На старых изразцах она крошится мелкими «чешуйками» по краям, а в трещинах образуется паутина – кракелюр. Проведите влажным пальцем по лицевой стороне: настоящая полива XVII века впитает каплю за 2-3 секунды, оставив темное пятно на ровном месте. Современные мастера, пытаясь сымитировать кракелюр, наносят сетку острым инструментом – под лупой видны ровные бороздки, а не хаотичные разрывы, как от естественного старения глины.
Цвет красок – ключевая улика. Кинешемские изразцы XVII века используют три пигмента: глухой кобальт (синий, который под ультрафиолетом дает тусклый фиолетовый оттенок), марганцевую чернь (почти иризирующую на солнце) и желтую охру с примесью свинца. Возьмите магнит – подлинная охра слабо магнитится из-за окислов железа. Подделки чаще всего красят ярким цинковым белилом и хромовыми зеленями, которые в ультрафиолете светятся кислотно-желтым. Зажгите над плиткой зажигалку на 5 секунд (не бойтесь, глина выдержит): подлинный изразец запахнет сырой землей и гарью, подделка – пластиком или лаком.
Какие экспонаты расскажут о волжской торговле солью и хлебом: чек-лист для самостоятельного поиска
Переходите к деревянным предметам и ищите долбленый черпак с длинной ручкой и надпиленной меткой на внутренней стороне. Это «сомовник» – специальный черпак для проб зерна из трюмов расшив. Метил его владелец склада, чтобы не путать с соседским. Рядом, скорее всего, висит лубяной короб – «ситовка» для просеивания муки прямо на судне. Обратите внимание на потертости краев: от постоянного трения о борта барки остаются характерные вертикальные борозды. Если короб подлинный, его внутренняя сторонка будет темнее внешней – от контакта с ржаной пылью. В углу зала с металлическими инструментами вас ждет настоящая находка: кованый крюк-зацеп для бурлацкой снасти. Такими цепляли мешки с зерном при погрузке на пристани Кинешмы. Ухватистая рукоять со сквозным отверстием говорит о том, что владелец работал много лет – отверстие протерло пальцем до блеска.
В витрине с документами найдите приказную грамоту 1723 года – она лежит под стеклом у входа в зал купечества. Ищите подпись «Иван Лугинин» или упоминание «казенные анбары». Лугинины – местная династия, владевшая хлебной пристанью. Текст грамоты закреплял за ними монополию на ссыпку ржи для государева войска. Если грамота не экспонируется, попросите смотрителя показать копию в планшете – в музее есть факсимиле. Следом осмотрите медные деньги «кинешемского чекана» – тонкие пластинки с неровным краем. Это не фальшивки, а специальные медяки для расчетов между возчиками соли. Их чеканили на речном песке, потому что государственная монета уходила быстрее, чем приходила. По весу одна такая пластинка примерно соответствует 10 килограммам соли по курсу 1740-х годов.
Не пропустите ткацкий станок конца XVIII века – он стоит последним в ряду крестьянского быта. На его навое (верхнем вале) вы увидите фрагмент дерюги – грубой мешковины, сшитой из цельной полосы. В такие мешки фасовали ржаную муку для отправки в Астрахань. Дерюга пахнет дегтем и пылью – музейный работники намеренно не стирали экспонат, чтобы сохранить подлинный аромат зерна и речной сырости. По углам дерюги есть черные подпалины – это следы от смоляного факела, которым освещали барки по ночам. Обратите внимание на шов: он выполнен не иглой, а деревянной костяной спинкой – «кочедыком». Это признак спешки: кочедыком сшивали быстрее, чем обычным шилом, так как грузы уходили немедленно после ссыпки.
В подвальном помещении, где выставлена деревянная скульптура, отыщите резной расписной сундук с железной обивкой. Крышка сундука украшена изображением двухрыбного герба – такие ставили в казенных амбарах под хлебные запасы. Если крышка приподнята, загляните внутрь: на дне лежат фрагменты берестяных грамот с пометами «соль весна 1763» и «хлеб осень». Это не документы – это обрывки описей, которые местные приказчики прятали от проверок. Береза сохранила текст плохо, но цифры «1000 пудов» прочитываются отчетливо. Рядом с сундуком – меховая шкура овцы, выбеленная солью. Это не просто шкура, а промысловый закрепитель: солью натирали мешки с мукой, чтобы отвадить мышей в трюмах. На шерсти остались кристаллы – потрогать не дадут, но видно невооруженным глазом.
Зайдите в последний зал – «Промыслы и ремесла» – и найдите на полке с керамикой глиняный кувшин с тремя ручками. Это «солеварник» – уникальная форма для хранения концентрированного рассола. В отличие от обычных кувшинов, он сужается книзу, а три ручки позволяли вешать его на перекладине в солеварне. Внутри кувшина на стенках – черный нагар от выпаривания. Если кувшин расколот, обратите внимание на черепок: глина перемешана с измельченной ракушкой (ракушечник) – это волжская технология, чтобы посуда не трескалась от высокой температуры. Второй предмет в этой витрине – деревянная лопата-«весовка» для соления рыбы. У нее короткая ручка и широкое лопастное тело с дырками. Через дырки просеивалась соль при засыпке в бочки с осетриной. По краям лопаты видны высоленные пятна – тузлук въелся в дерево за десятилетия работы.
На выходе из зала, у окна, висит карта-схема «Путь соли и хлеба по Волге» (точная копия конца XIX века). На карте обозначены пристани, в том числе «Кинешемская солендия» – место перегрузки соли с больших судов на мелкие. Ищите на карте красные и синие линии: красные – путь соли из Астрахани (длиной 1450 верст), синие – путь хлеба из устья Камы и Ветлуги. Пересечение этих линий в Кинешме – ключевой узел. Запомните, что на карте отмечены три подземных склада под нынешним зданием гостиницы «Волга» – их входы заложены, но фундамент сохранился. В одном из этих складов, по описи 1881 года, хранилось 12 000 пудов ржаной муки и 800 пудов соли. Если вы найдете на карте пометку карандашом «ямской колодезь» – это место, где возчики разбавляли соль водой, чтобы увеличить вес при перепродаже.
Последний пункт чек-листа – заглянуть в фондохранилище, если будет организован экскурсионный тур. Там, в ящиках с архивными стеклами, лежат фрагменты судовой оснастки: фальшивый компас с поддельным магнитом. Такими компасами пользовались нечестные лоцманы: они искажали курс, чтобы завести судно с хлебом на чужую пристань и потребовать выкуп. Магнит в таком компасе был пропитан ржавчиной и соляной пылью – музейный реставратор уже очистил его, но по радужному налету на стрелке легко определить подделку. Второй ценный экспонат – образец «хлебной меры» 1830 года: чугунный цилиндр с выбитой датой и клеймом «прав. под.». Это эталонный объем для оптовой продажи: в такой цилиндр помещалось ровно 49,5 килограмма зерна. Полный чек-лист занял у вас не больше часа – удачного поиска.
